Но едва я отъехал, начал звонить телефон. Он звонил непрестанно и взахлеб много-много минут назад. За полчаса неспешной дороги (она была очень неспешной из-за очень сильного ветра, опасного при нашей с медведем огромной парусности; порой приходилось останавливаться и упираться ногами) набралось 48 непринятых вызовов.
В середине пути я стал понимать, что тут (точнее - там, в мире журналистов) случилось одно из двух: или умер патриарх или умер я. Ничто иное не могло бы вызвать такую востребованность в моих комментариях.
10 лет назад я уже умирал
см.
https://diak-kuraev.livejournal.com/124572.html
https://ria.ru/20101021/288001180.html
Звонок вот так же звонил не переставая в течение получаса. Был конец октября, вечер, я устал после ста километров за рулем, торопился к теплу, и поэтому не брал трубку. А когда взял - узнал, что меня уже хоронят (причем моя безответность умножала уверенность звонивших в окончательном решении проблемы кураева).
Ехал я из Сухума в Сочи, который был в пред-олимпийском раздрае. В одном из недостроенных тоннелей работала лишь одна полоса. Я пошел в обгон пробки по закрытой встречке. Все было прекрасно. Но выезд оказался перекрыт бетонными блоками, что я разглядел лишь в последнюю секунду. Вернуться в правую полосу было невозможно - там плотно стояли машины. Чудом и с несвойственной мне изящностью все же удалось проскользнуть между блоками и выжить. И в эту секунду и началась та самая телефонная атака...
И вот 10 лет спустя все повторяется. Аварийная ситуация и телефонные трели взахлёб.
На этот раз оказалось, что речь идет о моей канонической смерти. Комментировать ее сходу мне совсем не хотелось, да и в самом деле все мысли были об ожидаемой детской радости (и - что скрывать! - даже о мечтаемом заслуженном поцелуе).
Поэтому и первому сообщившему мне новость СМИ (это оказалось радио Говорит Москва) я и сказал, что медвежонок мне важнее. И про смерть отца Георгия Бреева я тогда тоже еще не знал...
А медведь замечательный! Рекомендую.
