«Дорога в один конец»
Такими словами во время переговоров с В.В. Путиным в декабре 2021 года президент США Д. Байден охарактеризовал ядерную войну. Похоже, руководство стран Варшавского договора убедилось в этом ещё в 60-70-х годах. Именно этим объясняется их невысокий интерес к мероприятиям гражданской обороны, хотя на словах всячески подчёркивалось её высокое значение. Фактически ГО существовала больше в теории (в схемах, расчётах, документах, циркулярах), чем на практике.
Из имевшихся защитных сооружений не все были исправными и с полными запасами, зато все были секретными, и о них не знало собственное население. Как правило, они предназначались для укрытия максимальной по численности рабочей смены предприятия, которое содержало данное сооружение. Например, на московском производственном объединении «Завод имени Лихачёва» имелись убежища на 3000 человек с подземным пунктом управления предприятием и узлом связи. Остальные рабочие и служащие (а в лучшие годы этого автомобильного завода здесь трудилось до 70 000 человек) вместе с членами своих семей должны были эвакуироваться в Рязанскую область.
Размещение населения в укрытиях позволило бы снизить заражение и не получить доз радиации, приводящих к потере трудоспособности. Но укрытий не было, поэтому всесоюзный штаб ГО рекомендовал сооружать простейшие укрытия из соломы (!), саманных блоков, фашин, дерева и прочих подручных материалов — на крайний случай хотя бы простые траншеи.
Похожей была ситуация у союзников. Так, Польша в 80-е годы располагала укрытиями лишь для 1,5% населения. В Чехословакии укрытиями обеспечивалось 20% населения, а самым высоким в Варшавском договоре этот процент был в ГДР — 40%. Выводы из учений стран-союзниц были столь же неутешительными, как и из советского «Решающего удара».
В начале 60-х годов в Венгрии по советской инициативе было проведено несколько совместных командно-штабных учений и игр с массированным «применением» ядерного оружия. В их ходе участники пытались смоделировать последствия начала большой войны в полосе Юго-Западного фронта. Последствия оказались колоссальными
По предварительным подсчётам, общие потери венгерского населения составили бы 625 000 убитыми и умершими от лучевой болезни, 1,1 млн с радиационными поражениями; разрушение 85-90% производственных мощностей машиностроения, 70% металлургии и 30% электроэнергетики.
При обсуждении результатов учений венгерское руководство размышляло о том, что можно сделать в ситуации, когда две трети территории страны станут непригодными для жизни, а половина населения погибла или умирает от последствий первого ядерного удара. Склонялись к выводу, что уцелевшей половине населения придётся покинуть Венгрию и перебраться на украинские территории СССР.
Проблема состояла в том, что ситуация на советских территориях была ещё хуже, чем в Венгрии. Мощь вражеских ядерных ударов, ожидавшихся там, превосходила мощь ударов по Венгрии, и на протяжении Холодной войны только увеличивалась. «Исходя из опыта проведённых военных игр и учений, — говорил командующий войсками Одесского военного округа генерал-полковник А.Г. Шурупов в 1972 году, — мы считаем, что противник в первом массированном ударе может применить до двухсот ядерных боеприпасов общей мощностью около 50 Мт». Граничившему с Венгрией Прикарпатскому военному округу должно было достаться ещё больше, чем фланговому Одесскому. Венгерская эвакуация из огня да в полымя теряла всяческий смысл.
В итоге идею эвакуации в СССР «похоронил» руководитель Венгрии Я. Кадар: «Говорить, что мы хотим спасти только половину населения, несерьёзно».
К похожим выводам о непригодности территории страны для проживания после ядерных ударов НАТО пришли в Польше по итогам учения «Родина» (1973 год).
Заместитель министра обороны Польши генерал брони Т. Тучапский просил средства на строительство укрытий, но неизменно получал отказ из-за нехватки финансирования. Когда Тучапский узнал, что часть денег военного бюджета сэкономлена и будет возвращена правительству, он не выбирал слов в своём обращении к Ярузельскому:
«Генерал, нужно дать больше Гражданской обороне, чтобы можно было построить хороший, крепкий бункер, запереть в этом бункере сотню поляков, таких настоящих здоровых жеребцов (в оригинале — «jebaków» — прим. автора) и двести баб (в оригинале — «kobiet» — прим. автора), чтобы мы могли восстановить польскую нацию».
Конечно, Ярузельский обиделся и ответил: «О чём Вы?» Вспоминая этот эпизод спустя много лет, Тучапский так объяснял свою позицию:
«Мы реально смотрели на вещи. Мы знали, что происходит, что угрожает. Мы понимали, чем грозила ядерная война Польше. В конце концов, нас бы просто не стало. Ни американцы, ни русские не колебались бы. Мы могли бы как-то подготовиться. Действительно, следовало построить один хороший бункер, чтобы мы могли когда-нибудь возродить польскую нацию».
подробнее тут:
https://warspot.ru/21482-utselevshee-naselenie-vengrii-evakuirovat-na-territoriyu-sssr
Стоит ли напоминать, что сегодня в России ГрОб много хуже, чем в СССР?
