На сем полагаю возможным завершить разбор патриаршего (и не только) тезиса о том, что «Наполеон хотел уничтожить Россию». Но стоит обратить на другой модный акцент этой пропаганды, вполне естественный при заказе на погружение страны в режим «осажденной крепости» (в таком режиме Россия легче управляется):
«Война, которую по праву можно считать первой мировой, — война 1812 года, когда объединенная Европа под руководством агрессора Наполеона вступила на нашу землю с полной уверенностью, что наступает конец России»[1]. «В 1812 году объединенная Европа, воспользовавшись обстоятельствами, нагрянула на Русь, желая уничтожить суверенитет нашей страны, разрушить русское государство, подчинить его себе»[2].
И в самом деле, Наполеон в 1812 году был властителем Европы. Когда в 1810 г. в парижском соборе Нотр-Дам праздновалась вторично свадьба Наполеона с Марией-Луизой (в первый раз эта церемония происходила в Вене, причем Наполеона «по доверенности» замещал в церкви его маршал Бертье), то шлейф Марии-Луизы несли одновременно пять королев, и тогда в Европе исподтишка острили, что короли завидуют королевам и горюют, что у самого Наполеона нет тоже шлейфа, который можно было бы за ним нести общими усилиями[3].
И все же слова про «объединенную Европу» («никакие то были не французы, то была объединенная Европа») - это пропагандистский трюк. Она была покоренной, а не объединенной. «Шестнадцать иноплеменных народов, томящихся под железным скипетром его властолюбия, привел он на брань против России», — писал Барклай де Толли.
М.И. Кутузов в 1812 г. полагал, что Пруссия - противник, который «по несчастным обстоятельствам завлечен в сию войну»[4]. «Ясно, что уже в начале военных действий Пруссия, заключи она военный союз с Россией, как государство было бы стерто с географической карты французскими войсками. Пруссакам не оставалось иного выбора, как под пушками корпуса Даву выставить воинский контингент против России. Весьма примечательно было то, что ни Пруссия, ни Австрия не объявляли войну России»[5].
Австрия в том году лишь имитировала военную активность на границах России – также и по тем же причинам, как это делала сама Россия по отношению к ней двумя годами ранее[6]. Единственный бой, в котором принял участие австрийский корпус, принес его командиру Шварценбергу звание фельдмаршала. 12 августа 7-й (французский) корпус генерала Ж.-Л. Ренье ударил по армии Тормасова у местечка Городечно. У Ренье было 13 000 солдат, у австрийцев – 25 000, у русских – 18 000. Тормасов отразил все атаки Ренье, но отошел. Шварценберг помогал своему главным образом артиллерийской канонадой. Оттого Наполеон и сказал о Шварценберге: «Я сделал его фельдмаршалом, но не мог сделать из него генерала»[7].
Готов ли Гундяев привести хоть одно свидетельство о том, что какие-то не-французские королевские дворы в Европе с радостью отправляли свои отряды в этот поход и ставили именно те русофобские цели, что В. М. Гундяев им приписал?
Если уж искать некую общеевропейскую идеологию тех лет, то это будет не ненависть к неизвестной и далекой России, а искренняя у многих влюбленность в Наполеона. В конце концов, в январе 1801 году русский император Павел установил в своем кабинете бюст Бонапарта. А с 1801 по 1803 годы русская печать единодушно воспевала Бонапарта, при этом не опубликовав ни одного критического произведения[8].
И многие из тех «двадесяти языков» (или все же, по Барклаю – шестнадесяти?) с радостью стали союзниками русского царя, едва ослабла наполеоновская удавка.
Понятное исключение — польские и литовские[9] волонтеры. Они сражались за свою Родину[10].
Посредине между понужденными австрийцами и волонтерами поляками – щвейцарцы. Во франкоязычных кантонах этой страны в 1795 году вслед за Французской началась своя революция. Конечно, республиканская Франция ее поддержала. И в 1803 году был подписан союз, согласно которому Гельветическая конфедерация обязывалась предоставлять Франции четыре пехотных полка. Вряд ли швейцарцы мечтали пойти с оружием на родину Суворова. Но они умеют исполнять не только банковские обязательства[11]. И в 1812 году все четыре полка (вместе около 7000 человек) были в 9-й дивизии в составе корпуса Удино. (На Москву они не ходили; дважды сражались у Полоцка, а за прикрытие ноябрьской переправы на Березине Наполеон вручил трем сотням выживших 62 креста Почетного Легиона)[12].
Но в целом это была лишь видимость единого континента. Едва ослабла бонапартова петля, и этот континент сразу и дружно стал союзником России.
С другой стороны, «всю Европу» можно найти вот в этом списке 649 русских генералов войны 1812 года[13].
[1] Слово 6 мая 2018 года,http://www.patriarchia.ru/db/text/5190985.html
[2]Слово 21 июля 2023 года http://www.patriarchia.ru/db/text/6044268.html
[3] Тарле Е.В. Нашествие Наполеона на Россию 1812 года // Сочинения. Т. 7. М., 1959, с. 470.
[4] Кутузов М. И. Сборник документов. Т. IV. Ч. 2. М., 1955, с. 455.
[5] Безотосный В. М. Российско-прусское боевое содружество в борьбе против Наполеона // Российская история. 2012, № 6, с. 31.
[6] В начале войны русское правительство заключило с венским двором тайное соглашение, согласно которому обе стороны обязались не нарушать русско-австрийской границы. См. Внешняя политика России XIX и начала XX века. Серия I. т.6. М., 1962, сс. 449-501. Венский двор выполнил условия соглашения: граница Российской Империи не была нарушена.
[7] Троицкий Н.А. 1812. Великий год России. М., 2007 с. 207.
[8] Соколов О. В. Битва трёх императоров. Наполеон, Россия и Европа. 1799—1805 гг. Спб., 2019, с. 188.
[9] Впрочем, литовские войска на Москву не ходили, т.к. были готовы лишь к зиме. Они насчитывали 19 тыс. человек, включая жандармерию (18 батальное, 15 эскадронов. 1 артиллерийская рота). В конце войны литовские полки приняли участие в боевых действиях: 22-й и 23-й пехотные полки и 18-й уланский были почти целиком истреблены 13 ноября под Новосверженем, гвардейский полк Конопки погиб в бою под Слонимом, другие части обороняли столицу Вильно, а затем отступили к Варшаве и Кенигсбергу. Пехотные полки составили гарнизон крепости Модлин, 17-й и 19-й улаиские вошлн в состав корпуса Даву и до апреля 1814 года сражались под Гамбургом, остальные части были расформированы и включены в польские полки. (см. Кудряшев И. Призрак Великой Литвы // Родина. 1992. № 6-7 с.34).
[10] «Вообрази: теперь открывается, что величайшие неистовства совершены были в Москве немцами и поляками, а не французами. Так говорят очевидцы, бывшие в Москве в течение шести ужасных недель» (Письмо М. А. Волкова — В. И. Ланской. 31 декабря 1812 г. // Каллаш В. В. Двенадцатый год в воспоминаниях и переписке современников. М., 1912. С. 279).
[11] 6 мая 1527 года 147 швейцарских гвардейцев погибли, защищая папу Климент VII во время захвата и разграбления Рима войсками императора Священной Римской империи Карла V.
[12] Королев А. Швейцарцы в походе на Россию https://xfile.ru/x-files/war/shveytsartsy_v_pokhode_na_rossiyu/
